(495) 937-30-20
ВОСПОМИНАНИЯ
воспоминания Мотылевой Анны Генадьевны PDF Печать E-mail

 

 Мотылева Анна Генадьевна

«...Я счастлива...»

Родилась я 12 июля 1922 года в г. Камешково Ковровского района Владимирской области. Мама и папа - уроженцы Ивановской области, всю жизнь трудились в текстильной промышленности. Мама проработала 50 лет ткачихой, умерла в 1980 году в 95 лет в гор. Вичуге, а отец, к сожалению, умер, когда ему было 43 года. Мы - четыре его маловозрастные дочери остались с матерью одни...

Вся наша семья была музыкально-певучей. Каждая играла на каком-либо музыкальном инструменте. Две старшие сестры писали стихи; Зоя печаталась в журнале «Пограничник», я рисовала. Мама обладала чистым сопрано, а младшая сестра, имея от природы дивное контральто, исполняла цыганские и русские романсы. В 1934 году я в двенадцать лет на городской олимпиаде получила первую премию - 50 рублей за исполнение на скрипке «Турецкого марша» Моцарта.

Окончив 7 класс средней школы, освоила машинопись. Работала в главной конторе фабрики, затем была переведена управляющей делами на автобазу этой же фабрики. Там меня избрали секретарем комсомольской организации.

Войну встретила, как и весь наш народ, с болью, но и верой в победу. С октября 1941 года вместе с мальчишками и девчонками и тремя взрослыми руководителями была на работах по линии трудового фронта. На правой стороне Волги рыли противотанковые рвы глубиной до двух-трех метров.

Наряду с физическими трудностями, морозами (в октябре земля была уже глубоко промерзшей), беспокоила нас и неизвестность положения в Москве и на фронте. В деревне коротали вечера с лучиной. Радио, естественно, молчало.


К новому году нас отпустили по домам. Шли пешком километров 30-40, неся с собой честно заработанные восемь килограммов муки. Я настолько ослабла, что на половине пути упала и не могла подняться. Подобрали подоспевшие взрослые...

В марте 1942 года нас, комсомольских активистов, собрали в горкоме, где зачитали статью Лидова из «Комсомольской правды» - «Таня» (о Зое Космодемьянской). Все присутствовавшие тут же написали заявление с просьбой послать их на фронт. Вскоре я была зачислена в Особый Отдел НКВД Московского Военного округа.

С этого момента моя жизнь в корне изменилась, и я считаю себя счастливой, что она сложилась именно так. Я нашла много добрых, верных друзей.

Получив в МВО документы секретаря-машинистки стрелковой дивизии 4-й танковой армии, я направилась к месту назначения. Но под Москвой армию разбомбили, и нас отправили на переформирование. Некоторое время мне приходилось выписывать проездные документы и удостоверения личности офицерам, отбывающим на фронт. Очень приятно, что одно такое удостоверение находится в музее «Чекистской славы» Культурного центра ФСБ России.

С марта 1944 по октябрь 1946 г. я трудилась в Особом отделе контрразведки «Смерш» Смоленского гарнизона. Работа была трудоемкой, но очень разнообразной и интересной. Там 2 мая 1945 года я узнала об окончании войны.

Часа в 4 утра 2 мая мы услышали стрельбу, непонятный гул со стороны лагеря военнопленных, побежали туда и видим картину: наша охрана стреляет в небо из всего имеющегося оружия. Все - и наши, и немцы с радостью кричат: «Гитлер капут. Ура!...». А 9 мая мы вместе со всей страной и со слезами на глазах праздновали Великую Победу.

В 1946 году я вернулась в Москву в центральный аппарат НКВД. Неоднократно привлекалась для участия в проведении активных оперативных мероприятий. В Высшей школе КГБ одно из таких дел с моим участием было использовано для обучения чекистской молодежи.

Во время войны мне было присвоено звание младший лейтенант. С 1942 по 1946 год трудилась на офицерских должностях. Имею 11 медалей, в т.ч. «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.».

С 1946 по 1989 год работала в различных подразделениях Комитета госбезопасности. Была активной участницей общественной жизни служебных коллективов.

Храню в памяти образы известных чекистов. Рудольф Абель подарил мне два сделанных им самим рисунка. А начальник «американского» отдела генерал-майор Рэм Сергеевич Красильников подарил мне свою книгу с надписью: «Анне Герасимовне от автора. Книга у меня носит название - «Леди и джентльмены с Софийской набережной», но наши «леди» ничуть не хуже и даже более способны. С уважением и на добрую память! Р.Красильников 28.04.2000 г.».

 

Снова и снова повторяю: считаю себя счастливым человеком - я работала в системе органов государственной безопасности страны...


 

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза...

Ты
сейчас далеко-далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти - четыре шага.


А. Сурков

 
 
воспоминание полковника Мухина Николая Васильевича PDF Печать E-mail
 
 

полковник Мухин Николай Васильевич

 

Из цикла «Военные тревоги» («Песни души», Избранное», Москва, «МВИ», 1998 г.)

Юность - птица невозвратная.

Только в памяти моей Пребываешь, благодатная,

С той поры до этих дней.

Наша молодость суровая,

Та, что шла среди атак,

Фронтовая да бедовая Не забудется никак.

Мы шагали сквозь пожарища,

Шли сквозь смертные бои...

Где же вы, мои товарищи,

Одноклассники мои?

Вы ушли в войну подростками,

И во всей мужской красе Вы из боя смертоносного Возвратились, да не все.

В память нашей безупречности,

Милые мои дружки,

В нашей школе - доме вечности До сих пор звенят звонки.

 

СВЕРСТНИКАМ

В который раз лесными тропами, Вдыхая запахи весны,

В пути встречаюсь я с окопами - Былыми шрамами войны...

Россия, мать многострадальная, Отчизна дедов и отцов,

Душа болит твоя печальная От этих шрамов и рубцов!

Здесь за тебя у сердца Родины Гремели смертные бои,

И за тебя в те дни, что пройдены, Погибли сверстники мои.

Под Старой Руссой иль Калининым Солдатский долг был чист и прост,

Не по кривой окопной линии Мы шли в атаки в полный рост.

Боль отступлений сердцем выстрадав, Оставив город не один,

И на великой Волге выстояв,

Пришли в поверженный Берлин...

* * *

ОБЕЛИСКИ

Как светлая память о близких,

Как символ утрат и тревог,

Погибшим бойцам обелиски Стоят у развилок дорог.

Под Вязьмой, Москвой, Сталинградом, В чужой ли земле, - все равно,

От выживших, павшим в награду Им вечно стоять суждено.


И мысль мне приходит порою,

Хоть строй ветеранов не мал, - При жизни б зачислить в герои Всех тех, кто с врагом воевал!

* * *

ВЕТЕРАНАМ

Пусть мы сегодня не в строю,

Не носим форменной шинели,

Мы песню лучшую свою В тревожной юности пропели.

Она, моторами звеня,

Нас уносила дальше, выше,

Но до сегодняшнего дня Ее напевы в сердце слышим.

Окрепли Родины тылы,

Пришлось и нас, крылатых, спешить, Ну что ж, ровесники-орлы,

Голов по-прежнему не вешать!

«Пропеллер, громче песню пой,

Неся распластанные крылья...»

За вечный мир, в последний бой Летала наша эскадрилья.

* * *

Еще грохочут барабаны,

Оркестры маршами гремят,

И собирают ветеранов На их заслуженный парад.

Все меньше строй большой дружины, Редеет боевой «Запас»,

И неизвестной годовщины Преднаречен суровый час.


Таится день среди годин,

Не знаю, кто его отметит,

Придя на место встреч один,

И фронтовых друзей не встретит.

И воздадим им по заслугам,

Они отдали все сполна,

Чтоб не шуметь свинцовым вьюгам И не стучалась в дом война.

* * *

Мы суровые версты Отшагали с тобой,

Было очень не просто Прямо с ходу и в бой.

От дождей укрывались Под шинельный покров,

В холода согревались У походных костров.

Под Москвой, Сталинградом И на Курской дуге Не вручали награды,

Кто остался в земле.

И как кровному брату На священном пути Пожелаю солдату Долг свой с честью нести.


 


 
Из воспоминаний участника Великой Отечественной войны, почетного сотрудника госбезопасности, генерал-майора Нордмана Эдуарда Болеславовича. PDF Печать E-mail

 

 

 

     

«1119 дней в тылу врага»

 

Война застала меня недалеко от Бреста в городе Пинске. Вместе с другими добровольцами вступил в партизанский отряд Василия Захаровича Коржа («Комарова»). Это был один из первых партизанских отрядов, созданных в Великую Отечественную войну.

28 июня 1941 года, на седьмой день войны партизаны отряда получили боевое крещение, вступив в бой с немецкими танками на дороге Пинск-Логишин. Взяли пленных и трофеи. А 4 июля на окраине Пинска у с. Галево устроили засаду и встретили немецкий эскадрон ружейными залпами, уничтожили 20 гитлеровцев. Много значило увидеть спины удиравших немцев в первые дни войны!

Это были самые первые партизанские бои в Великой Отечественной войне.

Более трех лет пришлось ходить партизанскими дорогами Белоруссии. 1119 дней и ночей воевал сначала рядовым, командиром отделения разведки, помощником комиссара отряда, а затем и партизанской бригады по комсомолу. За плечами партизан десятки боев, дерзких операций, о которых ходили легенды на полесье. На боевом счету - бронепоезд, 9 пущенных под откос воинских эшелонов противника.

Зимой 1941-1942 г.г. во главе группы разведчиков принимал активное участие в партизанском рейде по районам Минской, Пинской и Полесской областей. По пути громили вражеские гарнизоны. Значение рейда было огромным. Он предопределил появление прочной и обширной партизанской зоны почти за 1000 км от линии фронта.


Одной из самых дерзких операций 1941 года, проведенных отрядом «Комарова» (Коржа), стал разгром полицейских гарнизонов в селениях Забродье, Червоное Озеро и Осово. Меня переодели в форму обер-лейтенанта, два десятка партизан - в форму «шуцманов», а Корж выступил в роли переводчика у «немецкого коменданта».

На рассвете 11 ноября без единого выстрела разоружили полицейских в Забродье, а затем в Червоном Озере. Полицейские гарнизона Осово, услышав выстрелы, поспешили на помощь соседям. Они быстро приближались к колхозному двору, где собрались крестьяне, партизаны и пленные полицейские. Быть бы беде, но молниеносный рывок навстречу полицаям заставил их подчиниться и сложить оружие.

С 8 июля 1941 года по июль 1944 года - секретарь и член Пинского подпольного обкома комсомола. В 1942 году организовал Луниецкий, Ленинский, Сторобинский и Ганцевичский подпольные райкомы комсомола. А весной 1943 года секретари ЦК ЛКСМБ К.Т.Мазуров и М.В.Зимянин командировали меня на запад области. За короткое время удалось создать подпольные райкомы в Ивановском, Дрогичинском, Пинском, Жабчицком, Телеханском и Логишинском районах.

Одновременно с руководством подполья был назначен помощником комиссара по комсомолу бригады им. Молотова. Бригада была одной из самых крупных и боевых в соединении, насчитывала около 3000 бойцов. На ее счету разгром крупных гарнизонов в райцентрах Ленино, Любешове, ж.д. Синкевичи, 60 пущенных под откос эшелонов. Бригада 42 дня героически дралась с дивизией оккупантов на Днепробугском канале и не дала увести на запад 187 кораблей речного флота.

После соединения бригады с войсками 47 армии 1-го Белорусского фронта в марте 1944 г. с группой разведчиков остался в тылу врага, в прифронтовой зоне - каждый день фронту требовались разведданные.

Солдату запоминается первый и последний бой. Первый - в июне 41-го. Последний - в июле 1944 г. Командование поручило мне с группой партизан перерезать путь отступающим частям противника по дороге Пинск-Поречье-Брест. Бой длился три часа. Фашисты не ушли на запад. В плен взяли около 300 человек, 2 артбатареи, обоз с боеприпасами. А главное - не дали сжечь большие села Поречье, Молодово, Мотоль...

В послевоенное время работал на различных должностях как в народном хозяйстве, так и в системе органов госбезопасности в Центре, Белоруссии, Ставропольском крае, Узбекистане. Около десяти лет был заместителем Председателя Государственного Комитета СССР по иностранному туризму. Одновременно являлся членом исполнительного Совета Всемирной туристической организации, где отстаивал интересы нашего государства. Награжден 6 орденами, 23 медалями СССР и иностранных государств. Почетный сотрудник госбезопасности.

Об Эдуарде Болеславовиче позднее писали:

«Нордман - геройский парень. Однажды надел немецкую форму, подобрал «полицейских» и в роли «коменданта» разоружил несколько гарнизонов...»

(Письма К.Т.Мазурова из тыла врага, «Незабываемое», 1942 г., стр. 189-190)

«Десятки раз попадал в труднейшие, казалось бы, безвыходные ситуации. И каждый раз у него хватало выдержки, самообладания и мужества, чтобы выйти победителем, не запятнав при этом совести комсомольца и человека».

(Герой Советского Союза Р.Н.Мачульский, «Страницы бессмертия», 1972 г., стр. 225-235)

«Один против вооруженной банды - это минуты мужества и огромного самообладания».

(«Солдаты XX века», 2000 г., стр. 319)

«Я хорошо знал среду КГБ, в которой было немало честных, порядочных людей, но даже среди них Нордман, бывший белорусский партизан, выделялся своей прямотой, простотой и честностью».

(Академик Е.И.Чазов, «Век», 2000 г.)

 
воспоминания полковника Перетрухина Игоря Константиновича PDF Печать E-mail

 


 

«На морском театре военных действий»

Родился 16 апреля 1926 года в городе Ленинграде. Отец - инженер телефонного завода «Красная Заря». В 1935 году, в связи с переводом отца к новому месту работы, семья переехала в город Свердловск (ныне Екатеринбург). В годы Великой Отечественной войны отец был помощником начальника связи штаба Гвардейского Уральско-Львовского танкового корпуса. Мать пошла работать на патронный завод.

Когда началась война, я работал учеником слесаря в экспериментальной мастерской Уральского филиала Академии Наук СССР. В 1942 году в возрасте 16-ти лет добровольно поступил в только что открывшуюся на Соловецких островах в Белом море школу юнг Военно-морского флота. После годичного срока обучения, был направлен на корабли действующего Северного флота.

На боевом тральщике П-115 принимал участие в боевом тралении, сопровождении наших и союзнических конвоев, доставлявших на Север важные для страны грузы. В конце декабря 1943 года участвовал в бою против немецкой подводной лодки, пытавшейся в ночное время атаковать транспорты союзников, шедшие в составе конвоя «ДУ-55 В» из «Лох-Ю» (так именовалась в переписке Великобритания) в Мурманск. Под огнем противника пришлось в срочном порядке снимать у двадцати четырех противолодочных мин предохранительные колпаки с вертушек, приводящих их в боевое положение перед выстрелом. Две из них попали точно в цель. Немецкая подлодка была выведена из строя. В результате меня представили к награждению медалью «За боевые заслуги».                                                                                                о

В последующем воевал в 1-ой Печенгской Краснознаменной ордена Ушакова первой степени бригаде торпедных катеров Северного флота в качестве комендора 20-миллиметровой спареной автоматической пушки «ШВАК».

15-го сентября 1944 года на торпедном катере - ТК-114 - участвовал в разгроме конвоя кораблей противника в Варангер- фиорде, потопив немецкий военный транспорт. Еще на подходе к конвою нас обстреляли немецкие береговые батареи и истребители.

В ходе боя я выпустил против кораблей охранения с близкой дистанции более 750 осколочно-зажигательных и бронебойных снарядов. Но и мы получили пробоину в носовой части катера. Был тяжело ранен пулеметчик, начался пожар. Море буквально кипело от разрывов снарядов и их осколков. Несмотря на это вражеская цель была поражена.

Но это еще было не все. Пожар мы быстро ликвидировали, но при отходе неожиданно заглохли моторы, так как бензин был на исходе (до выхода в атаку группа наших катеров всю ночь проводила поисковую операцию у берегов Северной Норвегии). От неминуемой гибели нас спасла дымовая завеса, а также наши краснозвездные истребители ЯК-3. Один из них прикрывал нас до последнего. Смены он дождался, но до аэродрома не дотянул, и был вынужден приводниться. Летчика подобрали катера нашей группы.

Весь экипаж был награжден орденами и медалями. Для нас это был уже не первый бой. Мне вручили «Красную Звезду». Наш 114-ый в своем роде был необычным. Из восьми членов команды, не считая командира, четыре были юнгами Соловецкой школы первого набора. Нам всем накануне исполнилось по 18 лет!

В начале октября 1944 года началось решительное наступление наших войск на Карельском фронте. Активное участие в боях правого фланга принял и Северный флот. Нашему соединению, совместно с другими кораблями, предстояло прорваться в сильно укрепленный пролив Петсамовуоно и овладеть портом Лиинахамари.

На долю нашего звена выпала задача под покровом ночи незаметно проникнуть в порт и высадить там первую часть десанта для захвата плацдарма с задачей удержать его до подхода основных сил. На борт взяли группу морских пехотинцев, а также - большое количество дымовых шашек, и, на случай необходимости подрыва боновых заграждений, еще и торпеды. Командиром группы был назначен Г ерой Советского Союза капитан-лейтенант А.О.Шабалин. Я в это время находился в санчасти с ангиной, и мне пришлось, используя матросскую смекалку, обманув медперсонал, удрать на катер.

В ночь с 12 на 13 октября мы вышли из маневренной базы на полуострове Средний и, в сопровождении группы прикрытия, направились к финскому берегу. Уже на подходе нас обнаружили немцы, осветили прожекторами и затем обстреляли. В завязавшейся перестрелке нам удалось огнем пушек и пулеметов вывести из строя две прожекторных установки противника и поставить дымовую завесу, имитировав отход в отрытое море. Вскоре мы вновь вернулись к берегу, и под прикрытием той же дымзавесы на малых оборотах двигателей стали медленно продвигаться в глубь пролива, прижимаясь почти вплотную к скалистому берегу.

Противник был настолько уверен в своей безопасности, что даже не удосужился перегородить пролив боновыми заграждениями - они мирно покачивались на небольшой волне вдоль берега.

В соответствии с планом операции, катера подошли к ранее намеченным причалам. В абсолютной тишине высадили десантников. И через несколько минут на склонах сопок завязался ожесточенный бой. В гарнизоне прозвучал сигнал тревоги, в небе вспыхнули многочисленные осветительные ракеты, стало светло, почти как днем. Верхняя команда ТК-114, вооруженная автоматами, сошла на землю. Совместно с морскими пехотинцами мы выбили немецких егерей из ближайшего дота и организовали оборону катера. Он стоял у причала, неудачно, уткнувшись в береговые валуны. Его корма с торпедой и бензобаками были открыты для обстрела со стороны.

Через несколько минут наша батарея тяжелых орудий с мыса Крестовый открыла огонь по возвышавшимся над причалом немецким громадным бакам с горючим. Снаряды с воем летели над нашими головами. Вскоре баки заполыхали. Вверх взметнулось ярко-оранжевое пламя, повалил густой черный дым, производя впечатление извергающегося вулкана. Но немцы ничего не смогли сделать. Наш катер отошел под ближайшую скалу, а десантники оказались значительно выше на сопках. Вскоре они после короткого и ожесточенного боя вместе с разведчиками штаба флота захватили угрожавшую сверху немецкую батарею.

Наконец, в гавань ворвались основные силы десанта. Беспрепятственная высадка ему уже была обеспечена. На берегу бой разгорелся с новой силой, и только через три часа нам удалось направиться на выход из гавани.

Но в это время мы попали под обстрел еще уцелевших огневых точек противника. Один из снарядов попал в кормовое отделение и сильно повредил рулевое управление, ранив несколько человек. В числе раненых был и я. Прилагая нечеловеческие усилия, нам удалось выйти из зоны обстрела и дать сигнал бедствия «808»: ветром нас упорно сносило к немецкой противокатерной батарее и уцелевшим прожекторам. Спас случай. Сигнал принял катер ст. лейтенанта А.И.Кисова (в будущем - контр-адмирал, Герой Советского Союза). Он и доставил нас, покалеченных и в пробоинах, буксиром в маневренную базу. Уже потом, при ремонте, в корпусе катера было обнаружено более 200 пробоин. Мне же пришлось вновь возвратиться в санчасть.

Все участники операции были награждены орденами и медалями. А.О.Шабалин стал дважды Героем Советского Союза. Звезду Героя получил один из членов экипажа нашего катера. Я был награжден орденом «Отечественной войны» второй степени. Москва салютовала нам артиллерийскими залпами!

Незадолго до окончания войны, наш отряд был переброшен по железной дороге в гор. Мемель (Клайпеду), где на Балтийском море у берегов Германии мы и закончили боевые действия. Об окончании войны узнали в открытом море. Отпраздновали 9-го мая 1945 года в порту Пиллау (ныне Балтийск). Это был прекрасный и незабываемый солнечный день!

В период войны имел воинские звания: юнга, матрос, старший матрос. Награжден орденами «Отечественной войны» 1-й и 2-й степени, дважды - «Красной Звезды», медалью «Адмирал Ушаков» и 38-ю другими медалями, в том числе 7-ю иностранными (в золоте, серебре и бронзе).

Принимал участие в работе по разоблачению агента ЦРУ США А.Огородника. Был консультантом многосерийного телефильма «ТАСС уполномочен заявить...» Написал книгу «Агентурная кличка ТРИАНОН». Имею два высших образования. Воинское звание:                  полковник. Работаю инструктором-

преподавателем в системе обучения по линии внешней разведки России.

Знает вся страна родная, Что не дремлют корабли и надежно охраняют Берега родной земли.

ЦТ. Брадов

 
воспоминания полковника Сальникова Кирилла Григорьевича PDF Печать E-mail

 

 

полковник Сальников Кирилл Григорьевич

 

Об авторе: родился 28 июля 1924 года в селе Митьковка Климовского района Брянской области. Отец - потомственный строитель - Сальников Григорий Георгиевич (1886-1967 гг.) - практически всю жизнь занимался строительным делом. Мать - Сальникова Татьяна Яковлевна (1892-1967 гг.) - вырастила и воспитала 8 детей, награждена орденом Материнской славы.

В июле 1941 года Кирилл Григорьевич в неполные 17 лет по призыву Таганского РК ВЛКСМ добровольцем участвовал в обороне столицы в качестве бойца Московского молодежно-комсомольского полка. Через год - он курсант Краснознаменного пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР. По его окончании в марте 1943 г. в звании лейтенанта и должности командира взвода роты 141-го отдельного батальона противотанковых ружей 6-ой Гвардейской Армии Воронежского фронта начал свой боевой путь. Участвовал во всемирно известной битве на Курской дуге, в освобождении Киева, Великих Лук. Проявляя личную инициативу и отвагу, неоднократно поднимал товарищей в атаку. В феврале 1944 г. в рукопашной схватке с фашистами получил тяжелое ранение.

С августа 1944 г., окончив математический факультет Высшей школы МГБ СССР, в течение последующих 42-ух лет - в контрразведывательных Подразделениях 6,8 Главного, 16 управлений. Прошел путь от рядового сотрудника до руководящего работника, от курсанта до полковника. Его самоотверженный труд отмечен орденом Красной Звезды, Отечественной войны I степени, Почета, 30-тью медалями, в том числе «За оборону Москвы», «За боевые заслуги», «За боевое содружество», знаками общественного признания (орден Андропова).

Почетный сотрудник госбезопасности, Почетный Радист СССР, ветеран радиоконтрразведки.


2.   Начало войны. Оборона Москвы.

"В тот самый длинный день в году С его безоблачной погодой Он нам принес одну беду Одну на всех, на все четыре года.

Она такой вдавила след И стольких на землю положила Что тридцать лет и сорок лет Живым не вериться, что живы."

К. Симонов.

О начале войны я впервые услышал от мастера Крылова. Я работал тогда токарем на 1 ГПЗ в ночную смену. Раньше обычного времени он пришел в наш пролет и коротко сказал: «Ребята! Война».

С первых же дней войны в цехах заговорили о возможных налетах авиации. Тем не менее воздушная тревога на заводе была неожиданностью. Заревела сирена. Рабочие стали выключать станки и выбегать на заводской двор. Всех работающих в эту ночную смену направляли в большой недостроенный корпус. От нашего цеха набралось человек триста. Одной стены здания не было и все смотрели вверх, где в утреннем небе летал одинокий самолет. Кто-то сказал: «Да это наш» но другой ответил : «нет немецкий».

Так сгрудившись мы стояли пока самолет не улетел и мы начали выходить из этого фиктивного убежища.

Такое больше не повторялось. Каждый раз, когда раздавались сигналы воздушной тревоги никто не покидал своих рабочих мест. Станки не выключались. Все продолжали работать.

Партком завода объявил о записи добровольцев в народное ополчение. Райком комсомола призвал записываться в молодежный полк

На другой день, возвращаясь с завода, я сошел на трамвайной остановке возле Таганского райкома партии. В этом же здании размещался и Райком комсомола.

На втором этаже в конце коридора была дверь направо. Я вошел. Меня любезно встретила молодая инструктор. Я сказал ей о своем желании записаться в молодежный полк.

В ходе беседы она выразила сожаление, что мне нет еще и 17 лет.

Боясь, что меня не запишут, и я не смогу вместе со своими тремя старшими братьями защищать Родину, волнуясь, я сказал, что мне уже исполнилось 5 мая этого года 17 лет. Она записала в список эту дату. Так с этого дня я стал старше. Что побудило меня назвать именно эту дату, я до сего времени объяснить не могу. Но я был рад, что мне не отказали в зачислении и записали в список добровольцев под новой для меня датой рождения.

В первых числах июля сотни молодых рабочих с заводов Таганского района 1 ГПЗ, ЗИС, Клейтук и других предприятий, всех, кто изъявил желание защищать Родину, собрали на призывном пункте. К удивлению всех нас стали разбивать на две группы. Старших, кому уже исполнилось 18 лет, зачисляли в полки ополчения.

Остальным коротко и строго объявили: «Вы еще очень молоды, вам всего по 16 - 17лет. На передний край вам рано, успеете. А здесь вы можете принести больше пользы. Вражеские самолеты начали прорываться к Москве. Вам доверяется оберегать свой город, свои заводы, стариков и детей». Нас одели в форму и выдали стальные каски. Так я был зачислен бойцом Московского молодежного комсомольского полка ПВО МВД.

С середины июля молодежный полк был полностью сформирован и встал на защиту своего города. Батальоны и взвода были рассредоточены по окраинам, где располагались промышленные объекты. Началась учеба и освоение боевой техники. Быстро летело время.

Гитлеровцы рвались к столице. С 21-22 июля фашистская авиация начала свои первые варварские налеты. Бойцы полка встретили врага мужественно и не растерялись. Заслуга в этом наших командиров.

Была июльская лунная ночь. Люди спали после тяжелого трудового дня. Бойцы нашего взвода, расположенного возле мясокомбината на Угрешской улице несли дежурство на своих боевых постах. Коротко прозвучали сигналы воздушной тревоги. В воздухе что-то треснуло, огромное и угрожающее и тысячи осколков от оконных рам школы хлестнули по тратуару. Улица как бы расширилась, дома раздвинулись и наклонились в каком-то замысловатом танце, озаренные вспышкой разорвавшейся бомбы. Меня словно подняло с дороги и бросило к фундаменту здания, ударив о стену. Едкий дым и пыль захватили дыхание. Языки пламени из окон нескольких домов осветили Ведерников переулок и Мясную бульварную улицу. В домах были люди: старики, женщины, дети. Их надо спасать.

Бойцы нашего взвода: Андреев Миша, Рощин Виктор, Митя Окорочков, Коля Демидов и с ними и я бросились вперед. Наша задача - срочно, почти автоматически включить гидранты, раскатать рукова и начать борьбу с разбушевавшейся стихией. Часть техники было повреждено взрывом. Невзирая, ни на что ребята шли, сбивая пламя. В пылу юнешеского азарта, не чувствуя ожогов лица и дымящейся формы надо спасать людей. Бойцы другого отделения взвода спасали детей и угоревших стариков, помагали раненым и выносили на улицу тела погибших. Все силы были брошены на то что бы не дать пожару перекинуться на другой квартал. К утру огонь был потушен - ребята победили. Обожженные, уставшие, но гордые что справились со стихией возвращались в свою казарму.

Так боролись мальчишки с Рогожской, Кожухова, Семеновской и Крестьянских застав в эту первую и во время всех последующих налетов вражеской авиации дней и ночей 1941 года.

С 20 октября Москва была объявлена на осадном положении. Бойцы молодежно-комсомольского полка продолжали стойко и самоотверженно нести боевую службу по противовоздушной обороне, сохраняя мужество и спокойствие и помогая тем самым фронту в обороне нашей столицы города Москвы. До 5 декабря 1941 года полк защищал свой родной город.

3.   Учеба в Московском Краснознаменном Пехотном Училище.

(12 июля 1942 - 19 марта 1943)

Летом 1942 года в резервном полку под Клином на берегу озера Сенеж сотни молодых ребят выстроились в шеренгу двумя рядами. Мимо них проходят «вербовщики» из различных частей. Они: отбирают в свои части солдат. Здесь я впервые увидел своего будущего командира роты, замечательного человека участника сражения за Москву под Малоярославцем (под командованием героя Советского Союза генерал лейтенанта Младенцева) Пашарина А.М. Он отобрал всего 6 человек. В эту группу попал и я. Как оказалось, он отбирал кандидатов в свою роту в МКПУ им. Верховного Совета Президиума РСФСР. Комиссия почти забраковала меня. Я был очень худ, и кому то не понравилось мое сердце. Как оно бьется было видно сквозь худые ребра. Но потом очень пожилой и солидный в белом халате врач еще раз внимательно прослушал, меня и сказал свое последнее слово: "ГОДЕН." Меня приняли. Училище располагалось зимой в Москве в Лефортове. Комбатом был Грицай Михаил Петрович, командиром роты Пашарин Александр Михайлович, зам ком роты Бондаренко, взводный Михайлов.

Шел второй год жесточайшей и кровавой войны. Советская армия мужественно сражалась под Сталинградом. Фронт очень нуждался в командирах. В этих условиях надо было в кратчайшие сроки готовить достойную замену выбывающих. Эту задачу выполняло старейшее в стране Училище, имеющее высококвалифицированные педагогические и командные кадры, и богатый опыт. Многие крупнейшие военноначальники были вьшусниками этой кузницы полководцев. Задачи усложнялись. Был выбран оптимальный срок - всего за девять месяцев из гражданского человека сделать невероятное - создать военного специалиста.

Строжайшая дисциплина. Подчинение всего только двум командам: Равняйсь! и Смирно! вплоть до заправки коек, подушек, портянок с сапогами. Длительные марши и броски по 10 - 50километров, подъемы «В РУЖЬЕ». Походы на лыжах со стрельбой на время.

Занятия в классах и в поле. Изучение стрелкового оружия и военной техники и теории ведения и руководство боем. Все это в режиме без расслабления ни на секунду. В любую погоду и в любое время суток. Все было спресовано до предела. Так из нас, молодых курсантов, делали командиров, которым можно будет доверять подчиненных бойцов и чтобы они сами были закалены как сталь и давали пример выдержки в любой боевой обстановке. Весь распорядок проведения учебы зижделся на многолетних традициях выпуска офицеров.

Запомнился строгий комбат Грицай. В любую минуту, особенно после, трудных тренировок на морозе, в поле, на плацу, в аудитории он с секундомером в руках подзывал к себе любого курсанта и требовал наизусть сказать любой раздел устава и практически продемонстрировать свое умение действовать со стрелковым оружием. Так он проверял наши знания. Курсантам очень не нравились эти действия «старика». Но свое юношеское мнение в корне меняли, когда были на фронте, в бою.

Помню, со мной был такой случай, когда я был очень благодарен за боевую


выучку Грицая. Это были последние дни декабря 1943года под Великими Луками. Зима 20 градусов мороза, мы атакующие находимся в низине в частично замерзшем болоте. Весь организм скован холодом от многочасового пребывания на мокром снегу. Противник прижал нас огнем своих пулеметов МГ-42, поливающих свинцом из дота. И в этой критической обстановке внезапно заело наш ротный пулемет «Максим». Что было делать командиру. И я колченогими руками с закорючеиными пальцами разобрал пулемет и заставил его работать. Аналогичные переоценки бывали не раз в оставшейся боевой и гражданской жизни.

Следует отметить, что училище МКПУ было элитное подразделение, готовящее офицерские кадры высокого мастерства. О выпускниках МКПУ - Кремлевцах знали на всех фронтах и очень ценили их выучку и надежность и

ТТП^ТТЯИГИЛРТТ. ГЧЭЛ АХЛ/ ТТОТТХЛ 1>ЛТГТ»ТТ0 Поплтгг;

4.   Случайная встреча со своим отцом на станции Лефортово

Мы выпускники МКПУ, только что надевшие новые погоны садились в товарные вагоны для отправки на Воронежский фронт. Это было время после успешной победы Советских войск под Сталинградом. Весна в разгаре, конец марта 1943 года. Молодые необстрелянные в боях офицеры, счастливые по-юношески, что нам доверено участвовать на поле боя и защищать свое Отечество, свою Родину.

Я, как и все был в хорошем настроении и, выйдя из вагона, пошел вдоль эшелона по товарной станции Лефортово Московской Железной дороги. И вдруг, неожиданно, я увидел своего отца. Он с группой пожилых людей разгружал вагоны с дровами. Я очень обрадовался, был счастлив, что могу поделиться со своим отцом и рассказать ему о своих успехах и мечтах: «Я офицер, еду на фронт со своими хорошими друзьями, мне ничего не страшно». Но отец сурово на меня поглядел, на мое сияющее от счастья лицо. Мы не обнялись. Я попытался ему вкратце рассказать об окончании училища, что мы едем на Воронежский фронт. Он же без воодушевления, не прерывая своей работы, спокойно слушал мою пламенную речь и только сказал на прощанье: «Ну, ну, давай поезжай». И все, и замолк, отвернулся и продолжал разгружать тяжелые мокрые дрова.

Я был обескуражен такой встречей и не как не мог понять причину такого холодного отношения ко мне. Он ведь любил меня. И только спустя какое-то время я понял, в чем причина его холодного отношения к нашей встрече. Он, мой отец, переживает уже третью войну. По чистой случайности вышел из окружения под Ельней и успел за это время получить две похоронки о гибели в бою своих двух старших сыновей, что его две дочери остались с детьми; молодыми вдовами. Так было на самом деле.

Я вернулся к своему вагону-теплушке, не понявший до конца причину холодной встречи со своим родным отцом. Молодо-зелено! Такова юность, встретившая мудрую старость.

В пути следования состава, наш эшелон при подъезде к Новому Осколу был атакован вражеским самолетом-штурмовиком под станцией Чернянка. Передние вагоны были сожжены, позади поврежден путь. Потушив горящие вагоны молодые офицеры, понявшие, что фронт близок и не любит шутить, пешком добрались до Нового Оскола, где на центральной площади, сопровождавший нас зам.ком.роты Бондаренко собирал офицеров.

Из Нового Оскола, так же пешком добирались группами до места назначения - Штаба артиллерии Воронежского фронта.

5.   Сражение на Курской дуге

Бои на Воронежском и Первом Украинском фронтах.

Прошло около 60 лет с тех далеких, но всегда памятных дней. Вспоминать годы войны - ворошить старые раны, но иногда нужно оглянуться назад, чтобы полнее понять смысл настоящего. Любить и ценить данную нам жизнь. Война- бедствие человечества. В трудные времена как никогда проявляется истенное лицо народа в целом и каждого человека в отдельности. Как во вращающемся калейдоскопе стремительно смешиваются события, люди, мысли и дела. Вихрь чувств и впечатлений особенно увлекает двадцатилетних, таких, каким я был в то время, и какими являются сегодняшние юноши и девушки.

Всякий раз, когда я проезжаю мимо станции Прохоровка, меня всегда влечет к окну. Я всматриваюсь и среди новых построек, элеватора, запаханных и цветущих полей узнаю, знакомые до боли очертания тех мест, где в июне 1943 года наш 141 отдельный батальон противотанковых ружей занимал оборону.

Здесь от кирпичного завода в овраге до железнодорожного полотна такие же, как я ребята смеялись, любили, мужали и защищали свою Родину. Их было двести пятьдесят, но все они были едины в своих стремлениях и некоторых забыть нельзя.

4 июля поздним вечером, когда уже стемнело, наш батальон был внезапно поднят с занимаемых позиций на окраине Прохоровки и выдвинут вперед под Яковлево, на заранее подготовленные в начале лета позиции. Мы заняли высоту 254,5, оседлав шоссе Белгород-Обоянь. Десятки киллометров пшеничных полей простиралось перед нами как на ладони. Казалось, ничто не предвещает грозы. Небо было чистым,, медленно всходило солнце. Хлебные поля набирали колосья. Высоко в небе парили жаворонки. Так было в то раннее утро 5 июля 1943 года. Природа главенствовала над всем. И, вдруг, весь горизонт, словно поднялся к небу, огненный смерч вздымился ввысь.

Так началось это, ставшее впоследствии великим, сражение на Курской дуге. Когда дым рассеялся, в стереотрубе было хорошо видны лица фашистов, весело и нагло готовых идти за танками. Танков было много - более сотни. На мой доклад о наличии и готовности вражеских танков мне из штаба батальона сурово сказали: «Лейтенант, не создавайте паники. Это не танки, а фанерные макеты». Но так продолжалось не долго. Первые 3 танка вышли из урочища и направились в нашу сторону. Это была разведка боем.

Наш батальон ПТР в составе 12 истребительно-танковой артиллерийской бригады 76 миллимитровых орудий приготовился встретить врага.

В это время, вслед за отгремевшей канонадой, сотни вражеских самолетов, словно стаи черных коршунов, рванулись на наши позиции. Через равные промежутки времени с восточной стороны к нам подходила армада пикирующих бомбардировщиков и, строго один за другим сбрасывали на наши окопы по шесть бомб с каждого самолета. Затем они выстраивались вновь и, корректируемые бронированными «горбылями» повторяли свое черное дело. В это же время с большой высоты четырехмоторные Ю-88 сбрасывали «чемоданы» противопехотных мин. И так непрерывно одна армада сменяла другую. Одновременно из-за урочища выползли и встали, задрав стволы пушек более сотни фашистских танков. Зорко наблюдая за врагом, бригада готовилась достойно сразиться с врагом. Подпустив первые танки, на достаточное расстояние нами был открыт огонь. 3 танка уже дымили. Вслед за подбитыми ринулись на нас еще 7 танков. Но их постигла таже участь. Тогда, вся лавина танков пошла на нас.

Тигры, пантеры и обычные танки шли, гремя гусеницами подминая пшеницу и стреляя на ходу из своих орудий.

Подпуская врага на 400 метров, меткими выстрелами подкалиберными снарядами артиллеристы громили вражеские машины. Бронебойщики не отставали и при всяким повороте наступающего танка поражали их в уязвимые места из своих ружей ПТР.

Бой длился несколько часов. На поле стояло более сотни подбитых и горящих танков. Наш батальон подбил 12 танков. Артиллеристы более ста танков. После чего с боем начали отходить.

Гвардейские минометы «Катюши» поддерживали артиллеристов и нас своим огнем. Наезжая прямо на наши окопы они с открытых позиций вели огонь по танкам и следующей за ними живой силе врага. Однако, в воздухе летали вражеские самолеты корректировщики и как только замечали дым от «катюш» тут же бросал сигнальную ракету. По этому сигналу ближайшая армада пикирующих самолетов устремлялась на свою жертву, и старались уничтожить ее.

Однако ни страшные смертельные бои, ни сознание неотвратимости своего положения не деморализовывали молодых солдат. На памяти много примеров мужества и даже бодрости солдат. Например, были у нас в батальоне солдат Миньков и солдат Пицук. Бывшие курсантами училища, но попавшие на передовую под Сталинград рядовыми солдатами. К нам пришли так же рядовыми. Эти вечно спорящие и соперничащие друзья были истинными товарищами. Пицук - высокий и худой зубоскал, вечно подтрунивающий над другими. Миньков - скромный и красивый юноша низкого роста. Сколько молодого задора и бодрости было во одном, столько разума и внутренней силы в другом. Как бы Пицук не горячился и не спорил, а он любил это, Миньков всегда оставлял его в наказание на сутки - двое без сухарей. Спокойно и уверенно Миньков выигрывал у него пари на точность стрельбы.

Два фашистских танка, подбитые 5 июля Миньковым сгорели на поле под Белгородом, но и сам герой остался навечно на том поле среди спелых колосьев пшеницы на высоте 254,5.

Необходимо сказать о том, как население сел и деревень относились к нам - солдатам войны.

Когда мы бодрые и воинственные шли на Запад, освобождая землю от захватчиков или по несколько дней и ночей лежали под огнем противника, а потом врывались с боем на улицы поселков, то жители, зная, что мы за эти дни не ели и не пили, выставляли на ступеньки крыльца своего дома крынки с молоком или ведра с чистой водой из родников и колодцев. Сами же жители прятались в ямах, погребах или подвалах. Двери домов крестьян были всегда открыты и днем и ночью. Тебя - воина принимали как самого родного и близкого человека и желанного гостя. Сажали за стол, делились последним, что было в доме, укладывали на кровать или на чистый, посыпанный желтым песочком глинянный пол-доливку.

Но при нашем отходе, народ был угрюм и суров, так как третий или четвертый раз за эту войну, после нашего отхода их жилища подвергалось нашествию иноземцев, сжигалось в ходе сражения. Вот почему жители сел порой становились суровыми и даже, как нам казалось, жестокими, что порой не подавали даже кружки с водой по вполне объяснимой причине.

Один летчик спасает своей жизнью сотни людей.

Средняя Ольшанка 7 июля 1943 года. В селе и складках местности скопились тысячи отошедших с боем солдат с техникой и вооружением. Они только что переправились через реку Псел.

Полдень, яркое солнце и в небе появляются полсотни Ю-87, пикирующих бомбардировщиков. Строем они идут, готовые к атаке на скопление наших войск расположенных в селе. Ведущий изготовился.

Но вдруг, неожиданно из-за облачка вырывается единственный краснокрылый ястребок и смело нападает на ведущего. Строй нарушается, атака захлебывается. Все бросаются на смельчака. Силы неравны. Самолет героя горит и врезается в землю. Кто он? Спасший сотни людей и технику. Для нас тогда он был неизвестный летчик-герой над Олынанкой в июле 1943 года.

Жестокие, кровопролитные бои в сражении на Курской дуге докатились до села Красное. Расположенное на возвышенности, разделенное глубоким оврагом с речкой Пеной и с единственным мостом для перехода.

ЭТО БЫЛ ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ В СРАЖЕНИИ

Враг был еще силен и наши войска не могли еще оправиться под натиском врага. Мы еще не имели достатачно сил на этом участке, чтобы перейти в широкомасштабной контрнаступление. В тот день попытка пехоты окончилась неудачно. Противник перешел в контратаку и сбросил некоторые батальоны к селу. Отходящие спустились к единственному в селе мостику и стали поспешно переходить на другую сторону реки Пена.

И тогда, видимо по команде, над селом нависли вражеские самолеты. Около сотни пикирующих бомбардировщиков начали свой смертельный танец. Словно коршуны они устремились вниз и сбрасывали свой смертоносный груз на село Красное и отступающих солдат.

Улица страшных злодеяний фашистов. Совсем недавно это была самая красивая улица села Красное, расположенная на Юго-Восточной склоне возвышенности. Постоянно обращенная к солнцу. Теперь ее не было. От десятков домов остались только очертания фундаментов. Все сгорело дотла. Остались зияющие дыры подполий. И в каждом из этих квадратов в одном из углов обугленные останки сгоревших в страшных мучениях людей. Скорее всего, это были матери, бабушки, пытавшиеся спасти своих детей. При начале боя они прятались в подвалах своих домов, от обстрела артиллерии и от бомбежки. Но все тщетно. Детские останки прижимались к взрослым обгоревшим скелетам. Их невероятные позы вопили к миру. Я насчитал таких страшных могил около десяти...в которых были заживо сожжены люди.

Все это я увидел своими глазами, когда с группой бойцов возвращался из разведки. Мы вышли на эту страшную улицу — обнаженных могил, и стали видны противнику. Увидев нас, выходящих из их тыла, они открыли по нам беглый минометный огонь. Пытаясь наказать нас за дерзость нашей вылазки в их тыл и уничтожить очевидцев и свидетелей их страшных злодеяний.

Вот почему меня сильно возмущают всякие разговоры о реституции художественных ценностей, якобы незаконно вывезенных из фашистской Германии. Квадраты рамок картин напоминают мне квадраты заживо сожженных детей и стариков в селе Красное. А сколько было таких злодеяний? Их не перечтешь и ни какими силами не вернешь к жизни ни в чем не повинных младенцев. Русской многострадальной земли. А они еще требуют: Отдай.

После боев у села Красное наш батальон пробивался с боями к селу Черкасское, где я наконец после 5 июля увидел в небе эскадрилью наших штурмовиков - легендарных бронированных «Илов», идущих пеленгом в сторону противника. Особенно они помогли нам перед нашим штурмом укреплений фашистов у моста через реку Ворксла на окраине Томаровки.

После взятия Борисовки войска развернулись на Грайворон, но их повернули и направили в сторону Богодухова и мы прошли с боями населенные пункты Казачья Лопань, Золочев, Гуты, Краснокутск.

Как на войне бывает - осторожность никогда не помешает. За Казачей Лопанью, под Харьковом линия фронта была не постоянной. Одни части выходили вперед, другие отставали. Многое зависело от рельефа местности и упорства отдельных частей противника. В этих условиях, любая оплошность была чревата плохими последствиями и, порой кончалась трагедией, пусть и не большой.

Так однажды, наш батальонный грузовик с котлом и поваром, а так же несколько работников штаба ехали спокойно вслед по движению основных рот. Было очень жарко, и я кинул ребятам свою шинель в кузов. И надо было случиться, что в одном месте батальон задержался. Уж больно упорен был противник. Следовавшая за нами на сутки позднее штабная машина не знала о нашей преостановке и проскочила.

Как потом некоторые из оставшихся в живых штабистов рассказывали: Едем спокойно, минуем села и уверенно по склону въезжаем в тихое село. Останавливаемся посредине на центральной площади, и шофер выключает мотор. И тут только они увидели, что военные солдаты одеты как-то странно. Это были немцы, удерживающие село. Как всегда в таких случаях мотор не завелся. Они выскочили и побежали в гору обратно. Немцы стреляли по ним из автоматов и весело гоготали.

Когда на вторые или третьи сутки мы после боя вошли в село то на центральной площади стоял сгоревший остов нашей грузовой машины. А у дороги за обочиной был свежий бугор над могилой убитых. Бывало и так.

Харьков еще был в руках немцев, а наш полк углубился и зашел противнику в глубокий тыл. Завязались кровопролитные бои за железную дорогу Харьков- Полтава. После успешного боя за Трудолюбовку одна из рот нашего батальона перешла ночью даже через полотна насыпи и перерезала тем самым ее у станции Искровка.

Этого противник не мог терпеть. Сотни самолетов были брошены на наступающих. Танки противника были брошены на вклинившиеся части.

Но успехи сменились неудачей. И на нашу долю досталось испытать горечь отхода. Противник озлобился и взял обратно Богодухов, создав, угрозу окружения прорвавшимся в его тыл частям. Чтобы не попасть в окружение, мы вынуждены были отступать, оставив один батальон: для прикрытия отходящих. Немецкие танки, прорвав линию наступающих, стремились загнать нас в кольцо. На вторые сутки остатки нашего полка отошли к Краснокутску. Состояние бойцов было подавленное. Казалось, ничто не может остановить врага. Но так только казалось. Мужество командиров, стойкость и сплоченность оставшихся бойцов, их отвага и смелость остановили врага у села Кочаловки. Дальше отступать было некуда. Требовалось закрепиться за клочек земли на коварной реке Мерли напротив Краснокутска. В ротах насчитывалось по несколько десятков бойцов. В батальоне только один станковый пулемет и ружья ПТР. Во что бы то надо было удержать плоцдарм. Не обходимо было продержаться хотя бы три дня. Так просили нас представители командования. Но получилось две недели. Началась многодневная борьба за этот клочок земли.

По дороге у входа в село, немцы бросились в очередную атаку. И вновь отличилась и проявила героизм рота Валентина Тюшкевича, - парня с Московской улицы Таганка. Защищая других, почти вся полегла вместе с командиром, но не пропустила врага.

С остервенением и изощренной методичностью фашисты точно по расписанию утром, в полдень и вечером обрабатывали, наш клочок земли. Который раз полсотни бомбардировщиков по два захода сбрасывали свой смертельный груз на горстку людей. Воды не было, с продовольствием тоже было худо. Скрываясь в оврагах садах, за домами в лесу бойцы умело во время отходили и вновь занимали свои окопы и ячейки, как таковой линии обороны не было - все перемешалось. Фашисты были впереди, сбоку, сзади, вокруг нас, но выбить остатки полка они не могли, и это приводило их в бешенство. Мужество и вера в победу, а главное взаимное доверие и понимание помогли людям выстоять и удержать плацдарм до прихода главных сил.

Невозможно не вспомнить хоть малую часть из многих, незабываемых примеров смелости и отваги бойцов в такие критические периоды войны. Лейтенант Огнев и боец Левашов смело и дерзко пробирались в тыл противника. Добывали ценные сведения и даже однажды выкрали пулемет МГ-42 с полным комплектом патронов с двумя коробками, что было большой помощью батальону. Застигнутый врасплох двумя вражескими разведчиками боец Щербина не растерялся, не поднял руки, а смело бросился на них. Подоспевшие товарищи помогли ему обезоружить «охотников» за языком.

Горстка уцелевших солдат скрывалась в глубоком овраге, в зарослях леса, среди них лежал смертельно раненый боец. Он долго мучился, но помочь ему уже никто не мог. Сознавая, что умирает, собрав последние силы, приподнявшись на локтях, он трижды послал проклятье тем, кто принес несчастье и смерть в его родной дом. Эти короткие примеры только малая часть тех многих славных дел за то короткое время, когда в тяжелых условиях войны люди боролись и умирали с честью, летом с 5 июля по 23 августа 1943года

6.   Бои на Втором Прибалтийском фронте 1943-1944 года.

О Великой Отечественной войне написано очень много, но еще больше будет написано в будущем. Тема эта неисчерпаема. Нам известны мемуары крупных военоначальников. Большинство из этих произведений посвящены главным образом мастерству разработки тактики и стратегии руководства боевыми операциями армийи и фронтов, литературе делаются поытки описать действия солдатской массы в блиндажах, окопах, на полях сражений, там где мужество и стойкость решали судьбу битвы с фашизмом.

Писать и говорить о войне очень тяжело и волнительно. Обычно при встречах молодежь ждет рассказов о подвигах и былых походах. Мой герой ничего особенного сам не совершал. Его фронтовая биография очень короткая. Участник обороны Москвы. Окончил военное училище имени Президиума Верховного Совета РСФСР. Один год на переднем крае и полгода в.госпиталях после тяжелого ранения. Командовал взводом автоматчиков, ротой ПТР и стрелковой ротой. Участвовал во многих боях, не раз ходил в разведку, подымал и водил бойцов в атаку. Испытал горечь отступления и радость победы. То есть все то, чем насыщена война.

Конец 1943 года наша 6 Гвардейская армия после успешных летних боев в сражении на Курской дуге перебрасывается с 1 Украинского фронта, из под Киева, на 2 Прибалтийский фронт в район Ржева и Великих Лук. Псковская область это сплошные сопки, болота, озера и многочисленные мелкие речушки. Территория непригодная для тяжелой военной техники. И после нескольких наших попыток прорыва обороны противника, приведших к большим потерям в живой силе и технике, наступило временное затишье. Из остатков полка был сформирован батальон, в который вошла наша рота.

С начала декабря 1943 года мы занимали оборону на склоне холма контуры которого напоминали, что здесь когда то было село, сожженное дотла, засыпанное снегом с черным дырами воронок от снарядов и бомб. Наши окопы на краю. Впереди болото с торчащей из него башней увязшего танка. Далее по кругу сопки занятые фашистами. При затишье слышна немецкая речь. В бинокль четко вырисовываются траншеи противника и перед ними из под снега видны десятки тел убитых солдат, павших при предыдущих попытках прорвать оборону немцев. Вся местность простреливается. Проход к роте возможен только ночью, когда доставлялись патроны, еда и переправляли раненых.

Окопы старые и сильно потрепаны снарядами. В углублениях прикрытых сверху только тонкими жердями или дощечками от снега располагались бойцы и командиры. Ночью для освещения этих закутков жгли телефонные провода и тол. От проводов много дыма и вони, смрада, а от горящего тола дыма и копоти нет, но зато мало света, при котором видны только очертания человека. Обычная фронтовая болотная обстановка. Днем и ночью начеку. Отражали вылазки, защищали землю, готовились к наступлению.

В памяти моей перед глазами стоит детская металлическая ванночка, олицетворение нового, и радостного в жизни людей. Но здесь, она опрокинутая вверх дном лежала на бруствере окопов. Как сожженное село, она сохраняла только свои контуры. Вся пробитая пулями. Всякий раз при попадании в нее осколков и пуль издавала как бы плачь ребенка или стон матери и это по ночам тревожило душу.

Однажды ночью, когда над головами, словно поток метеоритов проносились трассирующие пули, по телефону сообщили: «Подготовиться к выступлению». В наши окопы приходят автоматчики из комендантской роты для заслона, на случай, если нам не удастся прорвать оборону, и мы будем сбиты в контратаке. Набиваем диски автоматов патронами. Берем гранаты и ждем сигнала. Но вот и сигнал: позади нас за холмом в небо взвиваются три красные ракеты. Это приказ выхода за передний край в очередной раз пробовать прорвать оборону противника или выявить его слабые места и действие огневых точек. Разведка боем - большой риск.

Как тяжело. Словно свинцом налито тело, но надо вскочить на бруствер и пойти в полутме по проложенному саперами узкому проходу туда-откуда непрерывно льется поток свинца и стали, вспыхивают ракеты. Первый смельчак Огнев выскачил из окопов и бросился вперед, но пройдя несколько шагов, на глазах у всех подрывается на мине. Еще мгновение и, бойцы готовые идти вперед остановились, казалось, случилось непоправимое. В этой ситуации нельзя терять ни минуты и тогда по команде поднялся парторг Сидоров и устремился вперед, солдаты пошли за ним гуськом. Он своим мужественным поступком сделал главное- вдохновил многих. Взвод полностью вышел из окопов.

Правда, пройдя несколько метров, Сидоров так же упал сраженный пулей. И вновь все остановились. Но это уже была только заминка. Теперь очередь за командиром и он вышел вперед и повел бойцов туда дальше от своих окопов за передний край навстречу смерти, ради жизни на земле, чтобы никогда не было прострелянных пулями детских ванночек.

Новый год - праздник надеад и веры в будущее.

31 декабря 1943 года сформированной из остатков батальона стрелковой роте вместе с группой бойцов из другого батальона, было приказано перейти за передний край и попытаться прорвать оборону противника. Под покровом темноты бойцы двинулись по проходу через минное поле. Шли гуськом молча, ступая шаг в шаг. Ветер со снегом бил в лица, захватывало дыхание. Шальные трассирующие пули прижимали к земле. Так прошли открытую местность и спустились в низину, к болоту. Все было относительно тихо и не предвещало угрозы. Начали разворачиваться в цепь. Но внезапно над головами с треском разорвалась осветительная ракета, за ней другая и пошло. Стало светло как днем. Шквал огня хлестнул по кустарникам и горстке смельчаков. Попытка сходу преодолеть колючие заграждения не удалась. Пулеметы противника яростно захлебывались свинцом. Атакующие на мокром белом снегу были открытой мишенью. Оставаться на месте было равносильно смерти. Вновь и вновь бойцы кидались вперед, пытаясь найти брешь и обойти ревущие доты, но все было безуспешно. Враг был еще силен, он был нагл и упорен, крепко сидел на захваченных холмах. Он привык почти за три года к теплым блиндажам и не хотел уходить. Да и Москва была уже рядом, какие-нибудь 500км. Это знал враг, знали ш бойцы прорыва. Вот почему, во чтобы не стало, надо было любой ценой сдвинуть врага с места даже ценой самой жизни. Так падая и подымаясь, в течение всей долгой новогодней ночи группа бойцов 408 стрелкового

полка вела разведку боем и выполняла приказ командования.

В ту же самую ночь несколько километров в сторону основные подразделения 1-ой стрелковой дивизии прорвали линию фронта и наша 6-ая Гвардейская армия устремилась вперед на Запад.

На вторые сутки 1-ая стрелковая дивизия продолжала развивать наступление и расширяла фронт прорыва. На нашу долю досталось наступать в ночную смену. Днем наступал другой полк.

На третью ночь, пройдя лесной массив, преодолевая болота и лесные замерзшие тонким льдом речки, мы вышли к намеченному пункту. Но натолкнулись на крепкое боевое охранение и сбили его. Развернулись в цепь и ринулись вперед. Но враг был силен и ждал нас на окраине с несколькими пулеметами. Неподдержанные с флангов наша первая атака захлебнулась, и пришлось отходить к лесу. Через час подошел батальон. Начштаба связался по радио с командиром полка и доложил обстановку: «Противник препятствует продвижению вперед. Имеем раненых и убитых. Ваше решение». На что комполка приказал через 30 минут доложить ему о взятии села и выключил рацию.

После такого разговора надо было продолжать наступление невзирая ни на

что.

И вновь перед нами огромное чистое снежное поле, освещенное луной. Вновь строчат пулеметы и вновь надо, преодолевая все, достичь этого села. В отличие от полей на Курской дуге, где свободно гуляли танки и активно поддерживала авиация, здесь эта техника была неприемлема. Среди болот и сопок все перемешалось, линии фронта, как таковой не было. Задачу могла решать только пехота пешком и на своем брюхе ползком по болотам. Цепь батальона лежала на опушке в кустах. Прошелестели снаряды. Один разорвался посредине поля, другой справа цепи и даже чуть-чуть сзади. Следующий непременно разорвется над цепью. При такой арт-поддержке надо подымать цепь в атаку. Вперед и только вперед.

Так перебегая, падая и подымаясь, медленно, но верно мы приближались к крайним строениям села. Здесь в цепи я заметил лейтенанта из особого отдела «Смерш», с большой саперной лопатой в руках вместо автомата, он вместе с нами продвигался вперед. И только когда цепь в очередной раз залегла спокойно мне сказал: «Ну командир, принимай решение». Он вместе со мной подбадривал солдат и рота продвигалась к цели.

Пулеметный и автоматный огонь усилился до предела. Разрывы мин и гранат валят людей. Наконец мы приблизились к первым домам и начался бой внутри населенного пункта. В уличном бою очень трудно. Выстрелы могут быть с любой стороны. Но при свете пламени от горящих зданий можно кое-что видеть и как то ориентироваться. Нарушается цепь. Возрастает роль одиночки. Все зависит от тебя самого. В одном месте немцы засели за длинным сараем и вели из-за него интенсивный огонь. Неожиданно с другой стороны сарая они выкатели пушку и открыли по нас огонь прямой наводкой. Мы в это время оказались на маленьком мосточку через речушку. Снаряд ударился о землю у наших ног и по счасвью не разорвался, оторвал одному бойцу ногу. И такое бывает. В это время другая наша группа ударила с фланга и немцы, бросив орудие, побежали. Бой еще длился, но


участь села была решена. Оно было наше. С теплыми раскаленными печами (Немцы очень любили тепло и топили печки, иногда доводя до пожара). Мы могли немного отдохнуть и ждать нового приказа. Так и оказалось. Не успели мы подвести итоги боя. Подсчитать число павших и раненных и хоть как-то обогреться, ибо шла третья ночь постоянных боев. Как поступил новый приказ. Нашему батальону предстояло в эту ночь взять с боем еще одно село. Люди были до предела измотаны, еле стояли на ногах. И так двинулись вперед. Это была сонная колонна. При малейшей остановки солдаты падали на дорогу, не замечая, что надетый на плечи станок пулемета сильно бьет его при падении по голове. При команде: Вперед! командиры были вынуждены подымать руками каждого солдата на ноги и приводить его в частичное сознание. В этот раз впервые я сам, идя впереди роты, спал и видел сон. Мне чудилось, как я иду по украинскому селу и подхожу к колодцу с длинным журавлем, и женщина наливает мне воды из ведра напиться. Очнулся я, когда упал в сугроб. На наше счастье вперед послали разведку. Оказывается, мы давно прошли село, которое должны были взять по приказу. Оно было сожжено дотла и занесено снегом. Так мы по случайности сонные чуть не зашли в село, занятое немцами. Бывало и еще более трагичное. На войне - как на войне.

Прошло четверо суток упорных кровопролитных боев по прорыву многолетней обороны немцев в районе Великих Лук. Нашей дивизии с трудом удалось продвинуться к Новосокольникам. Одна штурмовая группа смельчаков, шедших на явную смерть, прорвалась к Пустошке. Наш батальон продолжал выполнять приказы, освобождая села. В оставшихся двух ротах было не более 30 человек в каждой. С боеприпасами было так же худо. Но нам в помощь придали штрафную роту и приказали ночью атаковать с тыла позиции немцев, засевших в селе.

В этом ночном бою при атаке я вел бойцов в наступление, когда уже часть солдат преодолела окопы противника, очередью из пулемета я был тяжело ранен. Пули разбили бинокль на груди и края металлической пуговицы меховой жилетки. Одна из пуль раздробила плечевую кость. Я упал в снег и потерял сознание. Нашел меня ординарец Боев и по снегу оттощил от окопов немцев вниз по полю в овраг. Здесь меня перебинтовали и поставили на ноги. Начальник штаба сказал: «Теперь иди, выйдешь - твое счастье». С большим трудом шел по лесу, пока не вышел на дорогу. Дойти до штаба батальона мне помогал ординарец. Из штаба батальона своими ногами уже один добирался до санбата. Правая рука висела, как плеть висела мертвая и мешала идти. В санбате сделали первую обработку и сказали, что руку отрезать не будут, а будут лечить и что она еще пригодиться.

Дальше побывал в нескольких полевых госпиталях, где сполна испытал жизненную силу санитаров, медсестер и врачей, работавших в прифронтовой полосе и, особенно запомнились мне дрожащие детские руки и ужас и страх в глазах девочек -подростков, привлеченных из деревень для помощи в обработке нескончаемого потока вшивых, грязных и окровавленный раненых. Молодые и веселые врачи оперировали-и колдовали над раненными в спортивном зале школы Вышнего Волочка и гипсовали на морозе в сарае школьного двора.

На санитарном поезде мы уже комфортно, не то, что до этого, когда нас везли из Великих Лук в товарных вагонах. Здесь все было чисто и отличные условия и с питанием и в квалифицированном уходе. Так мы ехали несколько суток. В Кирове на станции из наших вагонов сгружали тяжелобольных. Смотреть на них было очень тяжело. Мы даже забыли про свои собственные болячки. Выносили на носилках одни туловища. Некоторые без ног, но еще тяжелее. Одни туловища с головой. Нас повезли дальше. Наконец, и нас, оставшихся в вагонах стали разгружать. Это был город Глазов в Удмуртии. Здесь в госпитале, размещенном в клубе мне пытались сделать очередную операцию, но не смотря на все старания врачей, кости почему-то срастались как-то криво и косо и их надо было вновь ломать. Ничего не получалось, возникала угроза образования ложного сустава. Требовалось вмешательство специалистов, но на месте их не было.

По просьбе моей матери к министру обороны, как женщины уже потерявшей в боях двух сыновей, меня из госпиталя в Глазове, для продолжения квалифицированного лечения направили в Московский госпиталь. Просьба была удовлетворена

Март 1944 года. В поезде из города Глазова через Киров в сопровождении медсестры я еду в другой госпиталь для продолжения лечения после ранения на Втором Прибалтийском фронте. Вагон не отапливается, за окном снег и холодно. Каждый ушел в себя, в свои думы и мысли. Бремя войны наложило свой отпечаток на все и всех.

Вдруг один из пассажиров поднял шум, обвиняя других в пропаже своих вещей. Нервы напряжены. Люди измождены и голодны и поддаются первому чувству и легко ошибаются. Поезд подходит к станции. Остановка. В вагон проталкиваются несколько худых, усталых, но веселых женщин. С собой вместо вещей и чемоданов, они принесли радостную весть о победе под Ленинградом, о прорыве блокады. Их лица сияли. Женщины заговорили о страшных днях и многолетней блокаде и об освобождении в скором времени.

И поразительно, люди, те же самые люди, которые готовы были минуту назад сбросить человека под откос, преобразились. Все разделили радостную весть о победе и о возможности конца войны.

Все собрались около ленинградок, которые рассказывали о себе и о своем любимом, но сейчас страдающем городе. Затем одна из них начала читать стихи, как я потом узнал принадлежащие Ольге Берггольц, посвященные первому прорыву блокады, и в купе раздались слова:

«О дорогая, дальняя, ты слышишь Разорвано проклятое кольцо Ты сжала руки, ты неровно дышишь В сияющих слезах твое лицо...»

Люди притихли и затаили дыхание. Читавшая продолжала:

Да, будут слезы эти как молитва,

А на врагов расплавленным свинцом.

Пусть упадут они в минуты битвы И за все, за всех, замученных кольцом...

Я невольно вспомнил своих двух старших братьев, отдавших жизнь за этот город. Наверное, так же и каждым тоже вспомнил своих близких и родных. Это

было общее горе. Враг был еще не побежден, он находился на нашей земле. Его необходимо было победить.

За девочек по-старчески печальных

У булочных, стоящих у дверей,

За трупы их, закрытых в одеяльца

И грозное молчанье матерей...

продолжала читать наизусть ленинградка. Каждое слово стиха четко и навечно

врезалось в мою память. Дальше стих рассказывал о стойкости и мужестве осажденных и их вере в Победу.

Слушая эти строки, совсем различные люди забыли о своих, теперь, казавшихся мелкими, неудачах и потерях, ибо все личное отошло в сторону. Речь шла об общей судьбе нашего народа.

7.   ДЕНЬ ПОБЕДЫ

9 мая 1945 года в День Победы радость была всеобщей. Счастье пришло в каждый дом для всех людей и народов мира. Радовался, стар и млад, солдат и генерал, инвалид в коляске и старушка с сумой. Радовался воин-победитель!

В День Победы мы не только искренне радовались, но и наконец, могли мечтать о светлом будущем и верить о его осуществлении. Все радовались как дети. И в пылу своей радости забывали обо всем плохом в прошлом, а так же о разрухе, голоде, трудностях восстановления, которые нас всех ожидали.

Истинный вклад павших в дело Победы мы осознали и почувствовали спустя некоторое время. Тогда, мы оставшиеся в живых, прежде всего, думали о жизни и о живых. Нас можно было простить, ибо в течение 1418 дней солнце вставало над нашими головами, но не каждому это приносило радость, многим не доводилось дожить до его захода. Война своим черным крылом смерти сметала все живые краски природы. Многое было противоестественным. Старики или хоронили молодых, или узнавали об их смерти, не имея возможности предать своих сыновей земле. Дети и подростки становились к станкам под разрывами авиабомб. Юноши бросались под танки и на амбразуры. Вот почему, с окончанием этого страшного кошмара, мы не могли сразу осознать все величие и значение произошедшего с нами.

Вспомните, ведь даже великий мыслитель Лев Толстой только спустя 50 лет начал и смог создать свое гениальное произведение «Война и мир». А всем, полюбившуюся песню «День Победы» можно было написать только спустя 35 лет, так же как и проникновенную песню Яна Френкеля «Журавли» - О душах павших солдат, превратившихся в белых журавлей.

70 лет назад бесноватый Гитлер выбросил вперед свою руку, а за ним и тысячи чернорубашечников повторили этот жест, пологая, что весь мир должен принадлежать им и только им. Почти 10 лет эта чума распространялась по Европе и, казалось некоторым, что не найдется в мире силы способной остановить их. Страны и народы сдавались в страхе перед коричневой чумой-фашизмом.

Но на землях, на востоке, куда устремили свой волчий взгляд фашисты, на просторах прежнего российского государства, выросло и окрепло после гражданской войны (1917г), новое поколение русских людей, которые взяли на себя инициативу объединить народы разных национальностей и не только сообща остановили врага, но и победили его, освободив тем самым все народы Европы и всего мира.               ______________________________


Не даром, отдавая дань уважения к народу, взвалившего на себя все основное бремя войны, на приеме в Кремле в 1945 году на при чествовании ГЕРОЕВ- ПОБЕДИТЕЛЕЙ, ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЩИЙ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ СССР ГЕНЕРАЛИСИМУС ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН СВОЙ ПЕРВЫЙ ТОСТ ПРОВОЗГЛАСИЛ: «ЗА ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ НАРОД».

О, том, что ждет желающих обладать землей нашей Родины в моей памяти, вспоминается Курская дуга. А ожесточенные бои под Томаровкой. Более трех дней боя мы, наконец, ворвались в населенный пункт и двинулись вперед к Борисовке. Немецкое командование решило заткнуть эту брешь в своей обороне отборными частями «СС» Но ничего уже не могло остановить нас и сотни этих отоорных штурмовиков СС усеяли своими трупами поле с созревшей пшеницей. Они лежали в разных позах, где их застала смерть. Но один из них был символичен. На дороге, где прошел танк, было, мокрое пятно и из земли торчала только одна кисть руки с черным форменным манжетой, как бы говорящая: «Что хотел, то и получил». И пусть запомнят все мечтатели о мировом господстве, что каждого из таких маньяков ждет такая же участь возмездия.


15. Заключение

Вот все, что я написал блуждая по граням своей памяти. Хотя вспоминать и ворошить прошлое, оценивать события и делать какие-то прогнозы на будущее очень сложно и ответственно.

Еще поэт Б. Пастернак предупреждал:

«И надо оставлять пробелы В судьбе, а не среди бумаг.

Куски и главы жизни целой Отчеркивая на полях»

Но я все, же рискнул, так как полагаю, что обязан как русский человек высказать свое мнение о прожитой жизни и о людях, шедших со мной рядом.

Мне не безразлична судьба моего народа и страны.

Я искренне благодарен всем кто помогал мне в моей жизни и в делах.

24 июня 1945 года в Мосг^ве на Храсной площади принимали участие в Параде Победы руководители страны-победительницы во главе с (Верховным Тлавнокрмандующим, Председателем Тосударственного Комитета Обороны Иосифом (Виссарионовичем Сталиным.

 

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 Следующая > Последняя >>

Страница 4 из 8