(495) 937-30-20
Из воспоминаний генерал-майора КГБ СССР Николая Петровича Новика. PDF Печать E-mail

Из воспоминаний генерал-майора КГБ СССР Николая Петровича Новика.

Незадолго до кончины Сталина, весной 1952 года, начальник Главного управления охраны Министерства государственной безопасности СССР Н.С. Власик был переведен для дальнейшей службы на Урал и впоследствии арестован. Было создано Управление охраны МГБ СССР, которое по совместительству возглавил министр государственной безопасности С.Д. Игнатьев. Однако фактически его обязанности исполнял опытнейший офицер Николай Петрович Новик. В интервью «Кремль-9» он рассказывает о некоторых подробностях этого периода жизни вождя.

- Как произошла ваша первая встреча со Сталиным?

- Семен Денисович Игнатьев, став начальником Управления охраны, вызвал меня к себе, рассказал о своем назначении и сказал, что хочет меня рекомендовать на должность своего заместителя. Где-то в двадцатых числах июля 1952 года мы с ним поехали на «Ближнюю дачу». Это было в начале первого ночи. Конечно, тогда я очень волновался. Когда я вошел, Сталин стоял спиной к двери и курил трубку. Я поздоровался, он, не оборачиваясь, кивнул: «Садитесь». У меня - мысль: «Генералиссимус стоит, а я сижу?» И тут же вскочил со стула. Сталин подошел: «Сидите, сидите...» Он посмотрел на меня и спросил, служил ли я в погранвойсках. Я сказал, что не служил, потому что учился и имел отсрочку. Сталин поинтересовался: «Кто ваши родители, какая семья?» Я коротко рассказал о себе. И заверил: «Сделаю все, товарищ Сталин, чтобы справиться с возложенными на меня обязанностями!» Он думал минуты две-три, прежде чем сказать: «До свидания». Я встал, щелкнул каблуками и вышел.

- С вашим приходом кадровый состав управления поменялся?

- Еще до моего назначения проходило большое сокращение личного состава, и я уже заканчивал эту работу. В наше подразделение брали только архипроверенных людей, имеющих хорошую физическую подготовку. Сокращали в основном тех, у кого была достаточной выслуга лет. А так, ничего особенно не изменилось после того, как меня назначили на эту должность.

- Любопытно, как складывались отношения Сталина и офицеров его охраны? Они ограничивались только рамками официального общения?

- К моему удивлению, он очень многих знал по имени и фамилии. К Сталину обращались только «товарищ Сталин», и никогда по имени-отчеству. А в службе наших сотрудников, работавших с ним, были довольно интересные моменты. Например, иногда Сталин выходил утром и спрашивал первого встретившегося ему офицера: «Как вы думаете, сколько сейчас градусов?» Тот давал приблизительный ответ. Сталин, бывало, так поинтересуется у трех - четырех человека, а потом все вместе проверяют по градуснику. Ближе всех к точной температуре оказывался Сталин. Потом градусники были установлены чуть ли не на каждом посту. Еще он мог спросить у сотрудника охраны про расстояние, например, от места, где он стоит, и до какого-нибудь дерева. После этого искали рулетку и измеряли. В скором времени чуть ли не у каждого офицера была в кармане рулетка. Такие моменты можно назвать определенной разрядкой.

- Говорят, Сталин очень не любил, когда ему пытались помочь в каких-то мелочах?

- Да, например, во время прогулки у него часто загибались галоши, и когда кто-нибудь из наших сотрудников пытался поправить их, Сталин это немедленно пресекал. Как-то на «Ближнюю дачу» к Сталину приехал Ворошилов. В момент встречи Иосиф Виссарионович не обратил внимания на завернувшийся лацкан своего пальто, и Ворошилов стал пытаться его поправить. В ответ Сталин слегка ударил его по его руке и сказал: «Сам справлюсь».

- Он, в основном, работал на «Ближней даче»?

- Сталин проводил там большую часть времени. Ведь на «Ближней» очень чистый воздух и плотный лесной массив. Мы регулярно брали пробы воздуха, которые подтверждали хорошую экологическую обстановку. О результатах замеров докладывалось Сталину. Я не исключаю, что наряду с близостью дачи к Кремлю он учитывал и этот фактор, выбрав дачу в качестве основного места работы. Сюда приглашались многие члены Политбюро, крупные специалисты в области танкостроения, самолетостроения и моторостроения. Посетителей кормили обедом. Я где-то прочитал, что Сталин злоупотреблял пивом и угощал гостей. Ничего подобного, он пил только сухое грузинское вино в малых количествах.

- Кстати, правда ли то, что Сталин сам готовил наливки?

- Да, Сталину доставляли из Грузии указанные им марки вин, а затем он называл хозяйственнику сорта ягод и их пропорции для добавления в вино. Это могли быть малина, смородина или ежевика. На бутылки наносилась дата закупоривания. Через определенное время их вскрывали, содержимое процеживали и затем снова герметично закрывали. Таким образом, если я не ошибаюсь, было заготовлено десять или даже больше бутылей с наливками, которые хранились в подвале. Правда, пил ли он сам этот напиток и угощал ли кого-нибудь, сказать не могу.

- А ведь как-то раз он хотел уничтожить весь этот запас.

- Однажды Сталин отдал такое распоряжение. Я сообщил коменданту об указании охраняемого лица, но советовал не торопиться с выполнением. Ведь уничтожить - это одна минута – молотком ударил по бутылке, и все. И как в воду глядел. Через 8 дней Сталин вызвал хозяйственника и спросил: «Вы все уничтожили»? Тот ответил: «Товарищ Сталин, еще не успел». «Оставьте», – сказал Сталин. Это было немного странно с его стороны, ведь он был исключительно аккуратный человек и совершенно не терпел непорядок.

- На период вашей работы в качестве заместителя начальника Управления охраны МГБ СССР в 1952 г.– начале 1953 года пришелся самый разгар «дела врачей». Сталин действительно боялся отравления?

- Он, конечно, переживал и, видимо, верил в те показания, которые каждый день посылались ему в опечатанных конвертах. Позднее мне тоже случалось читать эти показания, и у меня сложилось впечатление, что они надуманные, «выдавленные» следователями. Например, вспоминаю, что один из врачей давал показания на вопрос о том, как он готовил покушение на Сталина. Он утверждал, что готовил убийство не пулей и не оружием, а с помощью медицинских средств, рассказывая: «Вот я лежу дома, не сплю и думаю, какие и в какой пропорции смешать лекарства, которые нередко приходится употреблять Сталину, как любому болевшему, чтобы не возникло никакого подозрения». Но не вызывает удивления случай, когда заболевший гриппом Сталин приказал выбросить медикаменты, оставленные врачами. И отправил одного из сотрудников дачи в сельскую аптеку, перечислив названия лекарств и «легенду»: «Скажешь, что это для твоей бабушки».

- Во многих источниках отмечается, что в тот период в характере Сталина появилась чрезмерная подозрительность.

- Это действительно так. Однажды, отправляясь с «Ближней дачи» в Москву, Сталин приказал водителю и охране изменить наезженный маршрут. А была зима, и тяжелая машина зарылась в снег. Тогда Сталин с большим недовольством сказал: «Вы меня под пули возите! У вас только один путь!»

- Николай Петрович, насколько часто его посещали здесь дети?

- Дети Сталина посещали его, но я бы сказал, нечасто. Мне случилось быть свидетелем приезда сына Сталина на день рождения к отцу. Время было около двенадцати дня, а Василий был уже, мягко выражаясь, подшофе. В качестве подарка он принес ящик из дерева. Как оказалось потом, это был очень красивый набор инструментов. Известно, что Сталин поделками не занимался, ввиду отсутствия свободного времени. Этот подарок он вернул сыну, а тот, выйдя из комнаты, швырнул его на стол дежурного. Когда сын ушел, Сталин стоял, сложив руки перед собой, и с грустным видом качал головой.

- В каком состоянии Сталин находился в последний год своей жизни? Кто-то говорит, что он до конца своих дней был в прекрасной физической форме, другие утверждают, что он все-таки очень сильно сдал в последний год.

- Конечно, здоровье у него в последний год жизни было не таким, как ранее. Иногда он выглядел усталым. Был случай, когда на «Ближней даче» он не сумел перешагнуть канавку. Он чуть подпрыгнул и ухватился за березку, если бы не ухватился, наверное, упал бы. Сотрудник личной охраны не может быть так близко, чтобы даже в таких случаях подхватить. Тогда Сталин прокомментировал: «Вот проклятая старость». Тем не менее я могу сказать, что он очень много работал. Часто он устраивал заседания, которые затягивались до трех-четырех часов ночи.

- Николай Петрович, как вы узнали о смерти Сталина? Ведь в этот момент вы находились в больнице?

- В конце февраля я проводил ночное совещание с руководством подразделений по различным оперативным и хозяйственным вопросам. Примерно в два-три часа ночи у меня сильно заболел живот, да так, что мое недомогание заметили даже товарищи, которые сидели за столом – в совещании участвовало около 20 человек. Меня отвезли в больницу и прооперировали: оказалось, гнойный аппендицит. И как раз в то время, пока я лежал в больнице, умер Сталин.

- Какие выводы потом сделали из рассказов коллег?

- Да, они мне сообщили, что Сталин несколько часов лежал в комнате, и никто не входил, никто его не поднимал и никакую помощь не оказывал. В данном конкретном случае, на мой взгляд, руководитель должен был принять меры, чтобы оказать медицинскую помощь. Никто не осудит человека, который взял на себя смелость оказать медицинскую помощь. Здесь же люди не могли решиться зайти в его комнату. Но позже, когда зашли, то увидели лежащего на полу Сталина и немедленно доложили Игнатьеву, а тот, в свою очередь, в Политбюро. В этой ситуации необходимо было обеспечить максимально быструю доставку врачей, а не ждать каких-то решений. Случилась такая внештатная ситуация, которая в инструкции не описана, и они не знали, как в данном случае поступить.

- Как складывалась ваша дальнейшая служба в органах госбезопасности после этих событий?

- Некоторое время я никого не интересовал. Позже меня пригласили кадровики и предложили пост начальника Тульского Управления. Я сказал, что это высокая и достойная должность, но я только недавно был переведен с периферии. Ведь до этого работал в Казахстане, в Белоруссии. Только в 1949 году я оказался в Москве, получил здесь квартиру, перевез всю семью. Однако меня заверили, что выше должности заместителя начальника отдела просто не было в тот момент. Я согласился и стал заместителем начальника отдела по эмиграции в разведывательном подразделении. Спустя несколько месяцев я возглавил это подразделение. И таким образом десять лет я достаточно успешно проработал в разведке, в том числе четыре с половиной года - в Вене.